Алла Рогалева

Я Родион Романович Раскольников, бывший студент, а живу в доме Шиля, здесь в переулке, отсюда недалеко, в квартире нумер четырнадцать. Я при первом, действительно обращенном ко мне слове вдруг ощущаю свое обычное неприятное и раздражительное чувство отвращения ко всякому чужому лицу, касавшемуся или хотевшему только прикоснуться к моей личности. Быв в университете, почти не имел товарищей, всех чуждался, ни к кому не ходил и у себя принимал тяжело. Впрочем, и от меня скоро все отвернулись. Ни в общих сходках, ни в разговорах, ни в забавах, ни в чем я как-то не принимал участия. Занимался я усиленно, не жалея себя, и за это меня уважали, но никто не любил. В последнее время стал суеверен.

Я люблю церковь в своем родном городке и старинные в ней образа, большею частию без окладов, и старого священника с дрожащею головой. Я люблю, как поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают.